Как-то поздней осенью довелось довольно длительное время провести в Кургане, на юге Западно-Сибирского региона. Ввиду продолжительности командировки мою бригаду на выходные дни вывозили в заводской дом отдыха, на берег чудесного озера посреди необъятных степных просторов. Сибирское Черноземье — житница страны. Хлеба к этому времени давно убрали, и глазу предстала слегка холмистая тёмно-желтая равнина. Вблизи рек и озёр виднелись берёзовые золотистые рощи уже без половины листьев и сосновые боры, издали казавшиеся тёмными, неприветливыми массивами. В поймах рек и озёр виднелись большие луга, поросшие густым кустарником, чередующиеся с уже увядшим разнотравьем и участками ковыльной степи. Классическая лесостепь.
Заводские охотники неплохо нас экипировали из запасов своего спортклуба и выдали общественные спортивные гладкоствольные ружья с патронами. Времена были другие, законы, да и люди тоже.
Рано утром команда охотников выехала в поля. Подмёрзшая за ночь степь давала возможность УАЗам свободно перемещаться. Смежная дому отдыха местность была изрезана небольшими речками и балками. Их берега с прилегающей местностью были покрыты лиственными лесами. Здесь и в других похожих местах степи обитали, довольно в большом количестве, сибирские косули — небольшие, очень грациозные животные. Сибирская косуля, я это знал, крупнее косули европейской и значительно красивее её. Время гона у косуль подходило к концу, и козлы, по мере завершения своего «благородного дела», уединялись и подолгу отдыхали в чаще леса, но вблизи воды и травяных болот.
Хорошо зная эти охотничьи угодья, заводчане привезли нас к неглубокой балочке, покрытой, по осенним меркам, очень красивым лесом с густым подлеском. «Здесь и проведём охоту, — сообщил старший команды. — Вы все опытные охотники, но, тем не менее, хочу напомнить правила загонной охоты, тем более, что с нами московские гости. Их поставим на самых удобных номерах в середине цепи стрелков. Они должны увезти в Москву только положительные эмоции».
После инструктажа и обсуждения плана охоты мы по просеке зашли в лес. Я шёл, вдыхая чудесный аромат осеннего леса, который напоминал мне лесопосадки степного юга Европейской части России. Такой же густой подлесок, состоящий из множества плодоносящих кустов. На пути часто встречались группы диких фруктовых деревьев с уже почти полностью осыпавшимися плодами. Около этих деревьев мы спугнули несколько выводков кабанов, с аппетитом поедающих падалицу. На кабанов лицензии не было, и мы только наблюдали за ними. Кабаны, наверное, это знали и не очень нас боялись, подпуская на верный выстрел.
Первый загон мы организовали вскоре после захода в лес. Стрелков расставили вдоль просеки, пролегавшей через густой орешник. Так как лес был сравнительно небольшой и охотников немного, то и загон сделали небольшим. На номера вставали очень тихо, молча давали отмашку соседним номерам и застывали за укрытиями. Старший расставил половину охотников лицом против ветра, так как у косуль очень тонкое чутьё, другую половину отправил в загон. Косули не могут похвастаться своим зрением, поэтому они часто подходят к неподвижно стоящему охотнику вплотную, но двигающегося заметят за сотню метров.
Я стоял под дикой яблонькой. Совсем недавно она была усыпана плодами. Теперь вся трава вокруг была плотно покрыта падалицей. На ветках оставалось совсем немного плодов и я сорвал пару яблок. Вкус их оказался, на удивление, совсем неплохой — кисло-сладкий, слегка вяжущий, даже я бы сказал — винный.
Пока я визуально знакомился с южносибирским лесом, наслаждаясь осенними видами, стали слышны крики загонщиков — гон пошёл. Я застыл и напрягся, так как голоса приближались. Предохранитель был снят, ружьё смотрело в лесной прогал. Вот невдалеке раздался выстрел, другой, и все стихло. Подошёл старший и снял нас с номеров.
Первый загон был безрезультатен. Стрелявший видел только мелькнувший коричневатый силуэт за кустами и стрелял на ход зверя, через листву. Следов попадания не было, и мы пошли дальше. Вскоре вышли на небольшую поляну, местами заросшую кустами орешника. Встали вдоль опушки, лишь зайдя за смородиновые кустики. Гон пошёл из-за поляны, с её противоположной стороны. Так как вольных косуль мне никогда видеть не приходилось, то это было захватывающе интересно, и я смотрел во все глаза. Вот, вижу, появился напротив меня — на опушке — небольшой козёл. Он внезапно выпрыгнул из-за кустов. На мгновение остановился, осмотрелся и понёсся дальше. Расстояние для гладкостволки предельное, поэтому я стою, не двигаюсь и жду развития событий. Рогач мелькал между кустами. Он не бежал — летел, оттолкнувшись всеми четырьмя копытцами от земли вверх. Он мчался, взвиваясь вверх и пролетая далеко вперёд со сложенными передними ножками. Такая пилообразная траектория бега этого грациозного животного была неожиданна для меня и очаровательна.
Пока я пытался поймать козла стволами в его фантастическом беге, в его скачке, соседи слева и справа уже отстрелялись, а косуля благополучно исчезла в кустах противоположной стороны поляны. Попаданий не было. Я не стрелял — не смог прицелиться. При разборе старший сердито отчитал своих товарищей: «Я понимаю — москвичи впервые увидали бег косули, но вы ежегодно добываете их, и для вас её скачки не являются неожиданностью. Что же вы упустили козла?»
На следующей поляне, которая была намного больше первой, я с другими москвичами был поставлен у самого начала открытог